igorolin (igorolin) wrote,
igorolin
igorolin

Categories:

Война - самое бесчеловечное дело

Если бы мне не пришлось прочесть у писателя Бакланова Григория Яковлевича ни строчки, то я был бы ему безмерно благодарен за один только эпиграф к повести «Пядь земли». Порою встречаешь короткую цитату, и по значимости для тебя она превосходит целые фолианты.

«Придёт день, когда настоящее станет прошедшим, когда будут говорить о великом времени и безымянных героях, творивших историю. Я хотел бы, чтобы все знали, что не было безымянных героев, а были люди, которые имели своё имя, свой облик, свои чаяния и надежды, и поэтому муки самого незаметного из них были не меньше, чем муки того, чьё имя войдёт в историю. Пусть же эти люди будут всегда близки вам как друзья, как родные, как вы сами!» (Юлиус Фучик).
Автор участвовал в Ясско-Кишинёвской операции, в боях на плацдарме за Днестром, который стал местом действия повести „Пядь земли“. Рассказ ведётся от имени командира артиллерийского взвода, затем батальона, Мотовилова:
«Интересно, понимал ли я до войны, какое удовольствие вот так бездумно лежать и смотреть на звёзды»?
«…время тянется так медленно! Я уже воюю третий год. Неужели и прежде годы были такие длинные?».
Сравнение военной повседневности с мирным временем, краткие зарисовки тех самых «безымянных» людей – наиболее интересные страницы произведения. Обыденность на войне – по сути, героизм. Ошибки и временная слабость в обстоятельствах войны нередко будут сочтены за преступления, но автор милосерден и к Генералову, что в сумятице и панике бросает позицию и погибает от пуль своих:
«…у Генералова есть мать и пусть будет ей утешением, что сын, как другие, пал смертью храбрых».
Советская критика обвиняла Бакланова в «окопной правде». Он пишет, например, как пехотинцы весной в окопах находились по колено в талой воде. Ночью вода замерзает, а вылезти нельзя - под постоянным обстрелом, даже оправлялись в окопах. В атаку больше 3-х раз пехотинец не ходит – либо погибает, либо в госпиталь.
«Я бы так ордена давал. Пехотинец? На! И больше ничего бы не спрашивал», - устами одного из персонажей говорит писатель.
Читая «Пядь земли», ловишь себя на мысли, что будто смотришь кинофильм, настолько слова преображаются в зрительные образы. Конечно, от многих картин остаётся тяжелое впечатление.
Из лагеря смерти бегут 700 наших лётчиков, у которых в мороз отобрали тёплую одежду. Босиком, по снегу, из глубины Германии. Сотни замёрзших мужчин. Кто выжил – пойман, расстрелян.
Сцена, когда Мотовилов, осознавая необходимость своего участия в страшном бою, покидает умирающего товарища, разорванного снарядом, вся жизнь которого держится на чувстве долга перед тремя детьми, что нельзя оставить сиротами.
Несмотря на трагизм, повесть внушает веру: люди могут продолжать быть людьми и в самых нечеловеческих условиях. Есть ценности, превышающие человеческую жизнь, но утверждающие великое предназначение человеческого духа.

Роман «Июль 41 года», в котором Г.Бакланов одним из первых описал предвоенное уничтожение офицерского корпуса Красной Армии, опубликовали в конце «оттепели», но после он был на десятилетие запрещён. Сейчас описание причин катастрофы начала Великой Отечественной войны воспринимается через хорошо известные даже школьникам исторические факты, в сравнении с ними звучит не так остро – эпоха другая.
Художественная же часть романа производит исключительно сильное впечатление.
В воспоминаниях командира корпуса Щербатова раскрывается тема сталинских репрессий накануне войны. «Поймут ли когда-нибудь люди, что в иные моменты легче быть героем, чем остаться просто порядочным человеком?».
«Всё начинается с одного. Важен этот один. Первый. Стоит людям отвернуться от него, молча подтвердить бесправие, и им всем в дальнейшем будет отказано в правах. Что трудно сделать с первым, то легко в дальнейшем сделать с тысячами», - рассуждает вернувшийся из лагерей брат полкового комиссара Бровальского.
14-летняя девочка Ира принесла передачу отцу, матери и брату. Окошко закрылось раньше, и на стук девочки из створок высунулась рука, толкнула её в лицо. Загудевшая очередь заставила принять посылку: «…всё должно совершаться в тишине и иметь вид закона».
Центральная тема романа – советские люди до разгрома и во время разгрома. Мощи врага, сминающему всё на своём пути смертоносному фашистскому катку наш солдат старается противопоставить смекалку: стреляет по танку из лука бутылкой с горючей смесью, в наступление без поддержки артиллерии и авиации идёт перед закатом… Буквально физически ощущаешь слабость и беспомощность человека, водоворотом событий брошенного в окоп, к пулемёту, к орудию, на которого неисчислимой массой прёт враг, танки, самолёты. И вот уже - колонна грузовых машин, сгоревших, пробитых осколками, в кузовах которых вповалку лежат мёртвые бойцы – рядовая картина первых недель Великой Отечественной.
Потрясают отдельные эпизоды:
командир полка бросается на немецкие позиции, ведёт за собой людей, которые с «восторгом верующего» смотрят на него; потеряв чувство страха, здравого смысла, в азарте боя он подставляет бойцов под пулемётные очереди;
лошадь, на морде которой засохли вытекшие глаза, слёзы и кровь; и лошадь отчего-то особенно жалко;
толпа, готовая расправиться над учителем, заподозренным в подаче сигналов для немцев;
шаг полкового комиссара Бровальского из общей цепи пленных, чтобы ценой жизни выразить протест против унижения незнакомого человека, которого гоняли мотоциклисты.
Ради чего всё? Крылатой стала фраза комдива Тройникова: «Родина у нас одна. Без нас она обойдётся, но нам без неё не жить».

«Навеки – девятнадцатилетние». Тем, кто не вернулся с войны. О тех, кто не вернулся с войны. Для тех, кто хочет понять, что такое война.
Нельзя не полюбить главного героя повести лейтенанта Третьякова. За то, что он – хороший русский парень. Читатель захочет, чтобы Володя Третьяков когда-нибудь встретился с товарищами и друзьями; чтобы вернулся к полюбившейся ему девушке, которой пилил дрова и с которой прощался на перроне; чтобы узнал о судьбе отца, которого решил простить за мать и семью; чтобы узнал о судьбе отчима и пришёл к матери...
Автоматная очередь и облако взрыва поставят крест над этим желанием, как стоят тысячи и тысячи крестов над такими же мальчиками той войны.

«Из всех человеческих дел, которые мне известны (ни в концлагерях, ни в гетто мне быть не пришлось), война — самое ужасное и бесчеловечное дело» (Г.Бакланов).
Tags: Великая Отечественная война, история, литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments