igorolin (igorolin) wrote,
igorolin
igorolin

Category:

Уполномоченный по правам ребёнка о проблемах детей в Кировской области

Кировский омбудсмен по правам ребёнка Владимир Шабардин дал интервью редакции «7х7», которое показалось мне интересным и по освещённой проблематике, и взвешенной адекватной позицией уполномоченного, контрастирующей с извечно полуистеричными странностями федерального коллеги, и предложениями, призванными улучшить важнейшее дело защиты самых маленьких членов нашего общества. Привожу выдержки из этого интервью - то, что касается школ (в скобках полужирным шрифтом позволил себе некоторые комментарии).

— В своем докладе вы говорили о нехватке психологов в школе и в связи с этим о проблеме травмированных детей при конфликтных ситуациях. Как, по-вашему, эта проблема может решиться?

— Проблема может решиться, если система образования повернется лицом к ней. Почему мы провели отдельные мониторинги по психологам в школах и сделали отдельную карту? Потому что есть обращения, касающиеся отсутствия психологической помощи ребенку, и за последнее время их количество очень выросло. Чаще всего обращаются родители детей начальной школы, особенно в районах эта проблема остро стоит.

Эти обращения, которые к нам поступают, кажутся «дикими»: учителя начальных классов уволили из лицея Кирова, потому что она допускала нецензурные выражения, учительница гимназии девочку головой о парту ударила и тоже была уволена. В Нолинском районе учительница заклеила ученице клеем рот, и это не образно выражаясь, а в реалии. И выяснилось, что эта же учительница за год до этого девочке выстригла клок волос. Когда мы начали работать по этому обращению, то у девочки уже была тяжелая психологическая травма. Мама в первый раз не обратилась, простила эту учительницу. Если бы тогда сразу разобрали эту ситуацию, может быть, и учитель остался бы работать, и ребенок бы не пострадал. Но главное, эту проблему можно было предостеречь раньше и разрешить не так болезненно, если бы в школе был психолог.

В ходе мониторинга мы выяснили, что в 400 районных школах нет психологов и только 15 ставок вакантных, а остальные школы даже и не заботятся о том, чтобы психолог у них работал. С этим надо что-то делать. Иногда бывает, что-то заявляется как реализуемое, но на самом деле этого нет. По ставкам психолога так и получилось. Есть такое понятие как «школьные службы примирения», когда все участники учебного процесса встречались бы и обсуждали проблемы, которые возникают. На деле это приходится делать лично мне: выезжать в школу, всех усаживать за стол и выяснять, в чем проблема. По данным института развития образования Кировской области, половина этих служб существует только на бумаге, формально.

Пока мы не увидим острую необходимость в этих специалистах — они не будут появляться. В некоторых школах говорят: «Мы не будем вводить ставку психолога, лучше потратим ее на учителей. Есть более насущные проблемы». Но куда деть этих детей? В Малмыжском районе мы не могли найти ни одного школьного психолога! Даже в коррекционной школе он обязан быть, а его там нет. Говорить об этом нужно. Если не говорить, то и проблемы, получается, нет.

(Проблема действительно очевидная. К сожалению, от желания школ ввести в штат эти должности ровным счётом ничего не зависит. В этом году в муниципалитетах (понятно, что по поручению свыше) приняты нормативные документы, обязывающие отказаться от введения новых ставок. Да и раньше инициатива введения дополнительных ставок в бюджетных учреждениях воспринималась финансистами в штыки, а последние сегодня имеют куда больший вес при принятии решений, чем сотрудники системы образования. Кроме того, в условиях существующего нормативного финансирования "не до жиру, быть бы живу" денег в обрез, а в большинстве сельских школ их просто нет. "Лучше потратим на учителей" - опять же заданные сверху правила игры, так как у всех муниципалитетов есть соглашения с областью с контрольными цифрами средней заработной платы учителей.
Поэтому проблема отсутствия психологических служб в школах является системной и не может быть решена за счёт резервов образовательных организаций. Повернуться лицом к детям должна не столько система образования, сколько государство - в лице депутатов в том числе - чтобы поставить перед школами задачу наладить работу психологических служб, а для этого обеспечив школы необходимыми ресурсами. Выделить деньги на оплату труда и потребовать наличия в штате квалифицированных психологов. Окупится сторицей).


— Многие родители отказываются делать детям обязательные прививки в школах. Не ущемляет ли это права родителей, поскольку медицина у нас добровольная?

— Я знаю, что такие вопросы возникают, но обращений к нам не было. Мы обсуждали с департаментом здравоохранения в свое время эту проблему. Вопрос вот в чем: есть права одного ребенка и есть права других детей, которые учатся в одном классе. Вся эта система направлена на профилактику и на защиту от определенных болезней и так далее. Эта тема периодически поднимается, я вижу, как родители спорят на форумах, надо или не надо прививать — но сколько людей столько и мнений, лишь бы это не затрагивало интересы ребенка и других детей.

(Школы не предъявляют требований к обязательности прививок - это дело медицинских учреждений. Без согласия родителей никакое медицинское вмешательство в школах не производится. Есть сторонние организации, которые проводят какие-либо массовые мероприятия, там порою присутствуют требования об обязательности, например, прививки от гриппа. А на уроки и внеклассные мероприятия школьного масштаба, естественно, всех пускают).

— Вы проводите мониторинги информационной безопасности в школах на соблюдение закона о защите прав детей от вредной информации. Директор школы в Слободском, блогер «7х7» Игорь Олин писал, что «система фильтрации сделала из интернета пародию на него» и теперь найти нужную информацию не могут даже учителя — все блокируется. По-вашему, насколько эта система эффективна и как она может измениться?

— Я полностью согласен с Игорем Олиным. Проблемам информационной безопасности мы уделяем большое внимание. Начали с того, что в 2013 году провели масштабный мониторинг: мы «перелопатили» все сайты образовательных организаций, учреждений дополнительного образования и библиотек. Вещи, которые мы нашли на них, были несовместимы с учебным процессом. В прошлом году, поскольку начали активно выездные приемы проводить, появилась возможность на местах посмотреть, что делается с так называемыми «школьными фильтрами». Несмотря на то, что фильтрация установлена практически везде, примерно 60% школьных фильтров пропускают все что угодно, а 40% почти ничего. Получается, и с одной стороны, школьный фильтр не работает, пропуская весь контент, и с другой стороны, он также не работает, если блокирует все. Получается, или никуда или везде. Есть фильтры такие, что даже на учебные сайты не пускают — настолько жесткая блокировка.

Эта система нуждается в коррекции. Я в свое время зампреду правительства области Антонову передавал материалы от крупнейшей в России организации «Лига безопасного интернета», которая занимается контролем информации в интернете. Мы обсуждали возможности использования иной системы фильтрации, которая успешно работает в нескольких регионах. У этой системы абсолютно другой принцип, при котором блокируется не весь сайт, а только его части. Дело в технологиях — у них технологии лингвистические. И я говорил: «Давайте на область поставим один единый вменяемый фильтр, хостинг для школ, одну платформу для всех школ, чтобы они конструировали на ней свои сайты». И на встрече нашего детского общественного совета с губернатором мы передавали информацию Никите Белых, регулярно в институте развития образования я об этом говорю. Но пока это ушло в никуда.

По итогам наших мониторингов мы понимаем, что так не должны работать фильтры, но позиция департамента образования неизменна: эта проблема для них не в приоритете. Меня очень удивляет такой подход. С одной стороны, мы говорим, что наша область в информационных технологиях продвинута, у нас есть волонтеры информационного общества, людей старшего возраста учим. Но совсем рядом, в школах, какой-то прошлый век. Лига безопасного интернета готова работать с Кировской областью, но пока нет отклика от нас.

Я много лет отработал в школе и с глубоким уважением отношусь к труду преподавателей, считаю, что нужно помогать учителям в учебном процессе. Фильтры нужны для того, чтобы оградить детей от определенного вида информации, чтобы качество образования повышалось, доступ к хорошим ресурсам был, но, если этого ничего нет, зачем мы вообще все это делаем? Мы этот вопрос в покое не оставим. Я думаю, что следующая поездка в один из районов даст те же результаты. Знаете, капля камень точит, и так по капельке мы будем добиваться изменений, но очень надеюсь, глобальное решение будет принято в каком-то обозримом будущем.

(Со всем произнесённым в данной части абсолютно согласен).

В феврале 2015 года вы были повторно выдвинуты на пост уполномоченного по правам ребенка в Кировской области. В интервью «Репортеру» вы сказали, что ужесточите подход к своей работе. Что вы имели в виду?

— Меня часто спрашивают, что изменилось в вашем отношении за первый срок работы. Я отвык людям верить на слово. Многие говорят, что они что-то сделают, но мы, в свою очередь, понимаем, что люди, которые пообещали, могут этого не сделать. В ситуации с этим же Малмыжем, когда мы искали психолога для мальчика, который учился в 4 классе и у него было предсуицидальное состояние. Мы ездили туда в декабре психолога на месте не нашли. Затем нам район отчитался, что работа с мальчиком проведена, а мы на связи с семьей и знаем, что ничего не было сделано. В марте на расширенном заседании ОКДН [областная комиссия по делам несовершеннолетних] председатель районной КДН очень жестко получила от меня. Ведь ситуация была экстренная, а за три месяца они не сделали ничего.

Понимаете, можно работать формально: поступило обращение, получили ответ, что «работа проведена» и можно отложить. Но у нас так не срабатывает. Мы цепляемся очень серьезно за каждое дело. В Советском районе к нам обратилась бабушка несовершеннолетнего, которого двое молодых людей побили палками. И уголовное дело на них не возбудили. Мы обратились один раз, нам прислали ответ, который нас не устроил. Написали второй раз — уголовное дело возбудили против одного молодого человека. И это нас не устроило, добились того, чтобы возбудили дело на обоих. Но в декабре мы узнаем, что они попадают под амнистию, и видим, что статья, по которой они проходили, была заменена на другую. По той статье, по которой они шли, они не должны были попасть под амнистию. Конечно, у жителей района было полное ощущение того, что их пытались «отмазать». Тогда я лично встретился с руководством УМВД, и только к маю, практически через год, нам удалось вынести дело на обвинение. УМВД подтвердило, что должностные лица в районе из их состава понесли соответствующее наказание. Вот это более жесткий подход. По-другому не получается.

Работа с обращением не заключается в том, чтобы расписать, в какое ведомство его переслать. Любое обращение мы тщательно и жестко контролируем. Было и такое, что нас пытались обмануть, ведомственная система пыталась «закрыться». Я в своей работе сталкивался и с клеветой, и с элементами угроз, но уже не обращаю на это внимание.

Какие результаты вашей работы вы можете отнести к лучшим?

— Результатов, на самом деле, очень много. Сколько усилий мы вложили на закрытие Санчурской коррекционной школы-интерната для детей-сирот. Мы твердо уверены, что в том числе это позволило спасти несколько детских жизней. У нас увеличилось количество ежегодных обращений с 340 до 728, это говорит о том, что мы состоялись и люди стали нам доверять.

Увеличилось процентное количество обращений с положительным результатом. То есть не просто количественный рост, а рост качественный, увеличение разрешенных вопросов.

И результат — это те обращения, которые нам удалось решить и на базе их сделать прецедент.

Например, был случай, когда ребенку в детском саду нужно было получать жизненно важный препарат, при этом не было противопоказаний к посещению обычного детского сада, а ему там отказывали, говорили, пусть мама приходит и сама дает таблетку три раза в день. Мы достаточно долго обращались к опыту других регионов и смогли решить проблему. И следующий ребенок, которому буде нужна помощь, не окажется снова в такой ситуации — уже есть все документы, в которых четко прописано, что нужно сделать в подобном случае.

В этом году начнет работу служба ранней помощи — по нашей инициативе. Пакет предложений был сформирован именно нами. Также принят пакет документов, созданный в рамках рабочей группы по суицидам, и каждый ребенок, оказавшийся в ситуации незавершенного суицида, незамедлительно получит квалифицированную комплексную помощь и поддержку. Это впервые в Кировской области. И это результат.

Создание инклюзивных групп в детских садах — вещь при нашем непосредственном участии. Надеюсь, они будут развиваться и дальше.

Наш проект «Право на творчество» — проект, который охватил сотни детей из детских домов и сотни волонтеров. Это тоже результат. Результат непрямых должностных обязанностей, но вещь, которой мы имеем право гордиться. Уже в этом году у нас стартуют два-три новых больших проекта, которые мы готовили еще на первом сроке нашей работы.
Tags: Кировская область, Шабардин, образование, школа
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments