February 7th, 2011

К юбилею Б.Н.Ельцина. Из непроизнесённой речи


«Победу Николая над пятью торжествовали в Москве молебствием. Середь Кремля митрополит Филарет благодарил Бога за убийство. Вся царская фамилия молилась, около неё Сенат, министры…

               Мальчиком 14 лет, потерянным в толпе, я был на этом молебствии, и тут, перед алтарём, осквернённом кровавой молитвой, я клялся отомстить за казнённых и обрекал себя на борьбу с этим троном, с этим алтарём, с этими пушками.

               Я не отомстил: гвардия и трон, алтарь и пушки – всё осталось, но и через 30 лет я стою под тем же знаменем, которого не покидал ни разу»

 

А.Герцен

 

            В 1998 году я оказался в столице во второй раз. В первый приезд Москва произвела на меня неприятное впечатление: суматоха, суета, столпотворение. Теперь же, прогуливаясь по территории возле Дома Правительства, я удивлялся просторному парку со скамьями, качелями, где отдыхали молодые женщины с детишками, и центр многомиллионного мегаполиса являл собою размеренность и спокойствие.

            За железными воротами привлекла внимание необычная аллея, украшенная множеством ленточек красного и чёрного цвета. Охваченный любопытством я прошёл туда – то был мемориальный комплекс, посвящённый трагическим событиям октября 1993 года. Ни единого элемента помпезности, ни маломальского признака государственной заботы. Скромный, самодельный, самиздатовский памятник от друзей, родных, просто неравнодушных граждан. Победители, расстрелявшие Верховный Совет, и те, кто одобрил либо смирился с танковыми залпами, не посмели запретить право поверженного врага на почитание павших.

            Всего в сотне метров от решётки, защищающей безопасность федеральных министров, ствол дерева обнимал плакат со словами: «Ельцин – палач!». В полусотне метров до неё краской на мусорном бачке было выведено: «Ельцин – иуда». Прохожие то и дело останавливались перед стендами с фотографиями погибших, которых по официальным данным насчитывалось 147 человек, в том числе 122 – гражданские лица. Среди указанных причин наступления смерти, как правило, назывались множественные пулевые ранения. Кому-то было 70 лет, кому-то 35, кому-то – 14 лет, как Косте Калинину. Обречённая на поражение оборона завоеваний перестройки, последней крепости советской власти. Пронзённые навылет пламенные сердца. Крушение справедливости. Стена Плача, цветы и венки, цветы и венки…    

            И я вспомнил свои беспомощные мальчишечьи слёзы, ночное радио «Свобода», отчаянные крики Руцкого, и мысль, что мечта умерла. Что не будет государства справедливости, братства, свободы. И никому твоё мнение больше не важно. И Конституция, испечённая на крови, превратится в пустую бумажку, а дорога к храму – в лицемерное содействие «Падающего – толкни!», когда лишение людей достоинства и жизни больше не сопряжено с концлагерями, «тройками» и ГУЛАГом, а связано с отсутствием средств к существованию и всякой помощи.  

            Ельцин сделал свой выбор осенью 1993-го. Как большой политик он понимал полноту ответственности за него.

И если сейчас вместо демократии – власть «денежных мешков», вместо свободы – манипуляции массовым сознанием, вместо права – басманный суд, вместо социальной политики – ограбление народа, вместо гражданского общества – управляемая толпа, то истоки – именно там, в октябрьских выстрелах и залпах. История ничего не прощает.