igorolin (igorolin) wrote,
igorolin
igorolin

Category:

Мулинский компот

Пионерский лагерь, куда по просьбе классного руководителя второго класса с началом летних каникул направили Виталия, располагался в школьном здании села Мулино. Приехавших детей распределили по отрядам, и сразу повели в отдельно стоявшее здание деревянной столовой.

На грубо сколоченных столах дымилась манная каша, окаймлённая в тарелках жёлтыми полосками растопленного масла. Лежал нарезанный свежий хлеб, чей аромат наполнял окружающее пространство. Этот позабывшийся запах поначалу даже вызвал спазмы в горле, ведь зиму и весну 1947 года Виталий с матерью прожили без хлеба. Позавтракав, Витя отпил из стакана, и это заставило его на секунду замереть открытием новой, необычайно вкусной, грани мира. Напиток оказался бесподобный – сладкий, густой, тёплый, янтарный. Мальчик набирал в рот немного жидкости, долго держал, не желая расставаться с ощущением райского вкуса. Компот из сухофруктов в лагере, располагавшемся в школьном здании села Мулино, ребятам давали часто, но и к концу смены Виталий пил его с наслаждением первого глотка. Отныне компот и хлеб стали для мальчика символами страны победившего социализма…

После коллективизации крестьяне были значительно ограничены в размерах личных земельных участков. Колхозы выполняли планы, которые не учитывали капризы погоды. Сорвать поставки в город считалось непозволительным, и только остатки, порою крохи, доставались деревне. Страховкой от голода становились клочки земли – то, что советским гражданам представлялось частнособственническим инстинктом мужика, равняло его с мелкой буржуазией. Возможности экспериментировать на нескольких сотках не было, их засевали ячменём. Морозоустойчивые сорта пшеницы и ржи в те времена отсутствовали, а зимы случались очень холодные. Как яровые эти культуры также были капризны и вызревали долго. Зато ячмень, посеянный весной, в вятском климате поспевал споро, перенося засуху и дожди, жару и похолодание. Такое качество делало его незаменимым, несмотря на не самую высокую пищевую ценность. Несмотря на трудности в уборке - жать ячмень было сложно из-за длинных, тонких и заострённых остей, которые кололись и норовили попасть в рот, нос, глаз, что было довольно опасно.

Но в этот сезон не уродился и ячмень. Председателя заставили сдать зерно подчистую. Амбары с семенным материалом охраняли как зеницу ока, его растрата означала бы гибель не только ответственных лиц, но и всего колхоза. У старых людей, не привыкших по традиции надеяться на кого-либо, кроме себя, конечно, запасы зерна были. Если в муке рано или поздно заводился червь, то высушенное зерно могло храниться в ларях долгие годы, и старики теперь втихомолку перемалывали его на домашних жерновах. Вряд ли даже они досыта ели, но, во всяком случае, могли позволить себе накрошить корочку в суп. А вот большинство жителей среднего возраста и особенно молодые семьи на «чёрный день» не откладывали, приспосабливаясь к полученному урожаю в каждый конкретный год, ожидая колхозных выплат, возлагая надежды на социалистическое государство. Голод для них наступил неожиданно. Войну ведь сумели пережить, не голодали, а тут всего ничего после победы.

Отец с фронта не вернулся. Как-то заехал однополчанин, видевший, что в декабре сорок первого под Москвой раненого, с забинтованной головой, Петра Родионовича пытались эвакуировать с места боя. Никаких других свидетельств о его судьбе не было. Похоронка не пришла, считался он пропавшим без вести. Впрочем, по потере кормильца выплачивалось пособие. Точнее, приходила квитанция на пособие одновременно с квитанцией об уплате налога, одна сумма поглощалась другой. Иных доходов у семьи не было. Зимой пришлось туго. Хотя была картошка, было коровье молоко, весной дети начали собирать пестики полевого хвоща, но без хлеба всё ж становилось невмоготу. Мать пекла «хлеб» из каких-то растений, травы, однако есть его Виталий не мог, тошнило. Никакие уговоры, что «ходячий скелет», что «так и умереть можно», не действовали.

В лагере, думая о голодавшей матери, сын хранил для неё выдававшиеся на полдник конфеты, пряча их под бельём в тумбочке. Назначенный старостой отряда товарищ посчитал долгом наябедничать об этом вожатой, а та – директору, грозному пожилому мужчине. Директор посетил их спальное помещение вечером, но вместо ожидаемого крика говорил тихо, расспрашивал о родителях, о житье-бытье. Уходя, попросил: «Вы кушайте, мои дорогие, всё съедайте! Нельзя оставлять, порядок такой. Мы в дорогу каждому кулёк конфет с собой дадим, не переживайте!». Не обманул директор, каждый воспитанник лагеря увозил домой гостинец…

...Много десятилетий спустя Виталий Петрович, будучи преподавателем областного училища механизаторов, ездил с командировками по районам, агитируя выпускников в своё учебное заведение. Заехал он и в Мулинскую школу. После встречи со старшеклассниками его провели обедать. Подойдя к раздаче, Виталий Петрович попросил компот и долго глядел в стакан, не замечая удивлённых взглядов из очереди. «Неужели это тот самый необыкновенный компот, как тогда, в лагере? Или он обычный, как везде?», - с некоторой тревогой думал мужчина. Пригубив, он закрыл глаза. А потом, словно кивнув кому-то, принялся пить большими жадными жаждущими глотками…
Tags: Кировская область, дорогой мой человек, история, мои рассказы, новейшая история, отец
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments