igorolin (igorolin) wrote,
igorolin
igorolin

Categories:

Война в истории моей семьи - это слезы на глазах

По просьбе районной газеты "Слободские куранты" написал небольшую заметку для рубрики "Война в истории моей семьи".

Война в истории моей семьи ассоциируется в моей памяти с несколькими эпизодами.
Прежде всего, это рассказ отца о гибели Петра Родионовича Олина, моего деда. Папа практически не помнил его, так как к началу войны ему было всего 4 года. Удивительно, но сцена прощания родителей врезалась ему в память. Возможно, из-за глубокой тревоги в интонации матери, слова которой он слышал сквозь сон. Спустя несколько месяцев семья узнала, что Пётр Родионович пропал без вести в боях под Москвой. Много позже его земляк, вернувшийся живым после войны, вспоминал, что видел Петра тяжело раненым в голову примерно в декабре 1941-го. Больше никакой информации о нём не было, и нет до сих пор.
Под влиянием этого рассказа я впитал образ войны как ужаса, когда от человека может не остаться вообще ничего. В этом смысле, наверное, больше «повезло», если уместно так сказать, брату Петра Павлу Родионовичу.
С призывом Павла на фронт вышла некоторая задержка. По воспоминаниям родных, он стал волноваться и каждое утро поджидал почтальона. Получив долгожданную повестку, целый день носил на руках маленькую дочку, которую очень любил и на которую не мог насмотреться перед расставанием. Павел прошёл всю войну, участвовал в освобождении Европы. «Похоронку» на него принесли уже после 9 мая, после победы. Он умер от ран 24 марта 1945г. и похоронен в местечке Зассенштадт (почерк в извещении неразборчивый, могу ошибиться в названии).
Муж маминой сестры Александр Тетенькин запомнился добрым, весёлым, любящим детей человеком. Мы очень дружны с его младшей дочерью. Дети часто просили его рассказать что-нибудь о войне, но он всегда уходил от ответов. И только однажды, изрядно выпив, вдруг рассказал, как вместе с другими пленными был выставлен фашистами на краю огромного рва. Поняв, что будет происходить, он спрыгнул в канаву одновременно с первыми выстрелами. На него сверху полетели и скоро засыпали мёртвые тела. Много часов Александр лежал без движения, слушая стоны раненых, а под покровом ночи выбрался из этого ада.
В плену был и мой дядя Аркадий Кротов, причём, он дважды бежал от немцев. Аркадий показывал мне печку в нашей квартире, за которой было узенькое пространство до стены, и где я любил прятаться от своей бабушки. Вот примерно в таком месте однажды ему удалось остаться незамеченным патрулём врага и перебраться к своим. У Аркадия было много наград, он был сильным, уверенным человеком, занимал руководящие должности, я всегда им гордился. Уже будучи пожилым и больным, он настоятельно попросил мою маму, чтобы я, тогда студент, срочно навестил его в больнице. Сейчас понимаю, что ему нужен был разговор как на исповеди, нужно было с кем-то разделить сердечную тяжесть. Оказалось, что после возвращения к своим органы НКВД поставили перед ним дилемму: либо отправка в ГУЛАГ со статусом подозреваемого в измене, раз был в плену, либо согласие на сотрудничество в качестве тайного агента. «Но я ни на кого не донёс, будь уверен, никто по моей вине не пострадал», - с десяток раз повторил Аркадий, и слёзы катились по его щекам.
Мама и вся семья особенно трепетно относились к Викентию, её старшему брату. Он был офицером, служил в Москве, сохранились какие-то фотокарточки. Очень редко ему удавалось приезжать в Киров, и тогда бабушка сплавлялась из Нагорска на плоту по Вятке в областной центр, чтобы повидать сына. Его военная история мне неизвестна, он рано погиб. Родственники пытались найти могилу, но безуспешно.
Для остальной семьи Кротовых (Александра Терентьевича и бабушки, Марии Егоровны, награждённой медалью «Мать-героиня», их детей), и для семьи Олиных (бабушки Клавдии и двух её детей) война протекала на трудовом фронте.
Работали в колхозе с первого класса: ездили на лошадях, помогали укладывать зароды сена, пололи и др. Отец потом пытался включить эти годы в трудовой стаж для пенсии, но ему отказали по причине отсутствия документов. Я уже работал учителем, когда в случайном разговоре с папой обнаружил, что до 16 лет он летом и зимой ходил в лаптях. Жили в войну и после неё в страшной бедности, но
вопросов, что нужно трудиться, никто не задавал. По потере кормильца семья получала 40 руб., только денег никогда не выдавали – вся сумма взаимозачётом сразу уходила на оплату налогов.
Дед Александр Терентьевич в войну оставался председателем колхоза. Он умер задолго до моего появления на свет.

Маша в свои 13 лет решила стать видеблогером, и среди первых челленджей, скетчей, панков, влогов у неё появился внежанровый ролик. Это коротенькое интервью с дедом по теме "Дети войны". Последнее поколение, для которого Великая Отечественная является личной эпохой. Если задаться целью знать о войне правду, надо послушать это поколение

Tags: Маша, Слободские куранты, видео, история, мама, мои рассказы, отец
Subscribe

  • Такое страшное кино

    Меня радует, что к началу лета Маша охладела к телеканалу «Дисней» и предпочитает носиться во дворе с соседскими ребятишками. Кроме прочего я могу…

  • Как Кировская область за "мёртвые коровьи души" орден Ленина получила

    Не так часто в исторических фильмах, книгах, передачах, посвящённых всероссийской тематике, возникает Кировская область. Поэтому всякий факт, будь то…

  • Когда красиво

    Комната преобразилась. - Красиво, правда? – ожидающе, не слишком уверенно, спросила Маша. – Посмотри, какие блестящие наклейки! Как здорово они…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments