igorolin (igorolin) wrote,
igorolin
igorolin

М.Зощенко

Говорить о сюжетах многочисленных рассказов Зощенко сложно.
Ни сюжет, ни персонажи (ввиду отсутствия попыток раскрыть характеры, отсутствия самих этих человеческих характеров) не играют в его произведениях главную роль.
В литературе Зощенко, безусловно, занял уникальное место. Ведь с течением времени привыкаешь, что творческое произведение – это страсть, проникновение в глубины души, психологизм, повествование о проявлениях величия или слабости духа, это почти всегда отход от обыденности, мелкого, пустякового.
Зощенко же, наоборот, своё внимание целиком сосредотачивает на сером, среднем, низком, и практически ничего ему не противопоставляет. Самые разные произведения писателя - словно разбросанные частички одного целого большого произведения о мрачном, тёмном, невежественном прозябании, убогих, жалких, примитивных личностях, их бессмысленном и ничтожном существовании, не вызывающем, как правило, ни жалости, ни сострадания. И задумываешься – неужели правда, неужели мы, люди, такие? Нет, наверное, преувеличивал. А с другой стороны понимаешь, что ведь автор ни в одном рассказе не соврал – он говорит о знакомых, распространённых явлениях.
Культура тяготеет к высокому, а Зощенко сознательно говорит исключительно о низком.
Он – сатирик, только за время прочтения фолианта с его рассказами я посмеялся считанное число раз, а вот печаль и грусть не отступали.
Затрудняюсь сказать, что вообще мне понравилось из вещей Зощенко. Особо ничего. Но странно, что книгу я прочёл без труда. Было интересно.

Вот, например, рассказ "Гости".

Конечно, об чём говорить! Гость нынче пошёл ненормальный. Всё время приходится за ним следить. И чтоб пальто своё надел. И чтоб лишнюю барашковую шапку не напялил.
Еду-то, конечно, пущай берёт. Но зачем же еду в салфетки заворачивать? Это прямо лишнее. За этим не последишь, так гости могут в две вечеринки всё имущество вместе с кроватями и буфетами вывезти. Вон какие гости пошли!
У моих знакомых на этой почве небольшой инцидент развернулся на этих праздниках.
Приглашено было на рождество человек пятнадцать самых разнообразных гостей. Были тут и дамы и не дамы. Пьющие и выпивающие.
Вечеринка была пышная. На одну только жратву истрачено было около семи рублей. Выпивка — на паях.
По два с полтиной с носу. Дамы бесплатно. Хотя это, прямо сказать, глупо. Другая дама налижется до того, что любому мужчине может сто очков вперёд дать. Но не будем входить в эти подробности и расстраивать свои нервы. Это уж дело хозяйское. Им видней.
А хозяев было трое. Супруги Зефировы и ихний старик — женин папа Евдокимыч.
Его, может, специально пригласили на предмет посмотреть за гостями.
— Втроём-то,— говорят,— мы очень свободно за гостями доглядеть можем. Каждого гостя на учёт возьмём.
Стали они глядеть.
Первым выбыл из строя Евдокимыч. Этот старикан, дай бог ему здоровья и счастливой старости, в первые же пять минут нажрался до того, что «мама» сказать не мог.
Сидит, глазами играет и дамам мычит определённые вещи.
Сам хозяин Зефиров очень от этой папиной выпивки расстроился и огорчился и сам начал ходить по квартире — следить, как и чего и чтоб ничего лишнего.
Но часам к двенадцати от полного огорчения и сам набрался до полного безобразия. И заснул на видном месте — в столовой на подоконнике.
Впоследствии обнаружилось, что ему надуло фотографическую карточку, и три недели он ходил с флюсом.
Гости, пожрав вволю, начали играть и веселиться. Начались жмурки, горелки и игра в щёточку.
Во время игры в щёточку открывается дверь, заходит мадам Зефирова, бледная как смерть, и говорит:
— Это, говорит, ну, чистое безобразие! Кто-то сейчас выкрутил в уборной электрическую лампочку в двадцать пять свечей. Это, говорит, прямо гостей в уборную нельзя допущать.
Начался шум и треволнение. Папаша Евдокимыч, конечно, протрезвился вмиг, начал беспокоиться и за гостей хвататься.
Дамы, безусловно, визжат, не допускают себя лапать.
— Хватайтесь,— говорят,— за мужчин, в крайнем случае, а не за нас.
Мужчины говорят:
— Пущай тогда произведут поголовный обыск.
Приняли меры. Закрыли двери. Начали устраивать обыск.
Гости самолично поочерёдно выворачивали свои карманы, и расстёгивали гимнастёрки и шаровары, и снимали сапоги. Но ничего такого предосудительного, кроме нескольких бутербродов и полбутылки мадеры, двух небольших рюмок и одного графина, обнаружено не было.
Хозяйка, мадам Зефирова, начала горячо извиняться — дескать, погорячилась и кинула тень на такое избранное общество. И высказала предположение, что, может быть, кто и со стороны зашёл в уборную и вывинтил лампу.
Однако момент был испорчен. Никто играть в щёточку не захотел больше, танцы под балалайку тоже расстроились, и гости начали тихонько расходиться.
А утром, когда хозяин продрал свои очи, всё выяснилось окончательно.
Оказалось, что хозяин из боязни того, что некоторые зарвавшиеся гости могут слимонить лампочку, выкрутил её и положил в боковой карман.
Там она и разбилась.
Хозяин, видимо, круто налёг на неё, когда заснул на подоконнике.
Tags: литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments