igorolin (igorolin) wrote,
igorolin
igorolin

Categories:

Юрий Казаков. Мастер рассказа

"На вкус и цвет товарищей нет". Читая критику, ещё раз убедился, что личное восприятие литературных произведений заметно отличается от мнения знатоков - литературоведов. Да, наверное, рядовому читателю специальных знаний не хватает, тонкости понимания, но писатель создаёт свои рассказы всё же, мне кажется, не для коллег-профессионалов, не для критиков, а, прежде всего, для него, неизвестного читателя, который будет наслаждаться строками письма, размышлять над ними, примерять к собственной жизни, а то и отбросит книгу прочь - что ж тут обижаться, все мы разные...

Признаюсь, творчество Ю.Казакова меня не потрясло. Отдельные рассказы читать было откровенно скучно, и их содержание через некоторое время не смогу вспомнить ни при каких усилиях памяти. Однако и сожаления, что взял книгу в руки, не испытываю. Прочел её не спеша и нашёл вещи, которые, вероятно, захочу когда-либо перечитать, потому как очень понравились.

Речь здесь только о самых ярких, на мой вкус, сочинениях писателя.

"Голубое и зелёное". Трогательный рассказ о первой любви подрастающего мальчика Алёши (повествование идёт от первого лица), его романтических отношениях с прекрасной девочкой Лилей. Лиля взрослеет быстрее, и скоро Алексей, которого она недавно просила поцеловать себя, для неё - лишь младший друг.
Автором точно переданы незрелость, наивность, мечтательность юноши, трагедия несчастной любви, которая "не бывает несчастной".

"Тедди. История одного медведя". Цирковой медведь оказался на свободе в лесу. Захватывающий рассказ о звере, которому начинаешь сопереживать как человеку, начинаешь понимать его поступки, желать удачи в преодолении трудностей.
Своеобразная любовь охотника к животным прослеживается во многих рассказах Казакова ("Арктур - гончий пёс", "Белуха").

"Кабиасы". Завклубом Жукову предстоит дальняя дорога домой через лес. Ночной сторож старик Матвей пугает его перед уходом рассказом о неведомых кабиасах, и дорога превращается в для Жукова в невыносимую муку.
Юмора в рассказах писателя немного, но в "Кабиасах" он великолепен.

"На охоте". Отец, наблюдая за выросшим сыном на охоте, вспоминает самого себя в молодости и собственного отца в точно таких обстоятельствах.
Вообще, у Казакова очень много описаний природы (есть определённые ассоциации с Паустовским), охотничьей и рыбацкой жизни.

Пожалуй, больше всего мне пришёлся по душе рассказ "Нестор и Кир". Возможно, потому как там есть упоминание о Кировской области, но не только, конечно.
Этот великолепный рассказ о крепких хозяевах, людях "крепкой породы", «кулаках» в революцию и умеющих богато жить в любых обстоятельствах. Ни у кого не встречал повести о такой категории людей с явным уважением, попыткой понять их мировоззрение, несмотря на абсолютно иной собственный склад характера.

Из "Нестора и Кира" напоследок позволю две пространные цитаты.
«Хозяин? Кулак? Не знаю, я еще не разобрался в нем, но только очень напоминает он мне одну легендарную личность, на которую глядел я в свое время, как и все, с изумлением, с некоторым даже испугом.
То был громадный краснолицый мужик. В годы войны в Кировской области на берегу реки возводился лесозавод, ЦЭС. Работали на строительстве в большинстве своем такие же, как и этот мужик, высланные, эвакуированные, отбывшие заключение, словом, разные люди. Жили в бараках, впроголодь, беспокойно, отчаянно. Не хватало материалов, частей, то одно, то другое на заводе и ЦЭС выходило из строя, мучительные авралы, ночные работы, а в магазинах ничего не было, и в столовой кормили супом, похожим на клейстер. Но план все равно выполнялся, лес по реке сплавлялся, пилорамы громыхали, и составы со шпалами, стойкой, досками и прочим все шли и шли куда-то в необъятность военной страны.
Люди тогда болели дистрофией, какими-то язвами, тосковали по родным местам, умирали, и в поле, за поселком, необычайно быстро выросло кладбище, и так же быстро пропадали, развеивались ветром там могилы, потому что везде был песок...
И только один человек жил тогда широко и богато, у одного были великолепные шубы, валенки, сапоги, а в кладовке полно было муки, сала, яиц, меду. Он не прибеднялся, не притворялся неимущим - нет, дом его стоял гордо, на отшибе, приходил на базар он как хозяин, как купец - война была ему нипочем!
Он один умел сращивать тросы, и делал это так хорошо, что тросы рвались потом в другом месте, но никогда там, где он срастил. Он постоянно продавал что-то и покупал, каждый раз с неизменной для себя выгодой.
Деньгам его никто даже приблизительно не знал счету. Деньги держал он дома, под полом, и когда они начинали плесневеть - раскладывал их по всему дому сушить. Трудно поверить, но когда банк задерживал лесозаводу зарплату для рабочих, директор завода на свой страх и риск занимал у этого мужика деньги, и зарплата рабочим выдавалась! Когда кругом уж очень начинали говорить о его богатстве, он брал мешок денег, ехал в сберкассу и вываливал там сто - сто пятьдесят тысяч «на оборону».
В денежных расчетах он был лют, весело-жаден, греб справа и слева, но когда приходили просить у него хлеба ли, картошки ли и попадали в хорошую минуту, тут он бывал добр, даже щедр, и отказа никто не знал. Но и тут не мог он утерпеть, чтобы не покуражиться, был насмешлив, ядовит и говорил только по-украински:
- Чого так обидняв?
- Война...
- Вийна? Тебе ж ще не вбили - чого ж тоби вийна? Дурна в тоби голова! Вумны булы б, в шовку ходылы б и сало илы скильки потрибно. Чого тоби, ну?
- Муки бы...
- Ладно - выддам!
- Да мне в долг, я отдам...
- Знаю, знаю, як вы выддаете! Дэ мешок?
Не знаю, что тому причиной, но только говорили о нем тогда с восхищением, даже с гордостью - вот, мол, черт, умеет жить!»

«Мне вспоминаются московские наши разговоры и споры о поэзии, о направленности творчества, о том, что кого-то ругают, а кого-то не печатают все это под коньяк и все с людьми знаменитыми, и там кажется, что от того, согласишься ты с кем-то или не согласишься, зависит духовная жизнь страны, народа, как у нас любят говорить. Но тут...
Тут вот со мной рядом лежат рыбаки, и все разговоры их вертятся вокруг того, запала вода или нет, пошли дожжа или не пошли, побережник ветер или шелоник, опал взводень или нет. Свободное от ловли рыбы время проводится в приготовлении ухи, плетении сетей, в шитье бродней, в разных хозяйственных поделках и во сне с храпом.
То, что важно для меня, для них совершенно неважно. Из выпущенных у нас полутора миллионов названий книг они не прочли ни одной. Получается, что самые жгучие проблемы современности существуют только для меня, а эти вот два рыбака все еще находятся в первичной стадии добывания хлеба насущного в поте лица своего и вовсе чужды какой бы то ни было культуры?
Но может быть, жизнь этих людей как раз и есть наиболее здоровая и общественно полезная жизнь? Они встают чуть свет, зарывают тайники, приезжают промокшие и озябшие назад, пьют чай и ложатся спать. Затем в течение дня они много раз осмотрят эти тайники, сделают кое-что по хозяйству, вечером выроют тайники и лягут спать с ощущением правильно, хорошо прожитого дня. И результат этого дня, неоспоримый, вещественный результат - семга. Зачем же им книги? Зачем им какая-то культура и прочее вот здесь, на берегу моря? Они - и море, больше нет никого, все остальные где-то там, за их спиной, и вовсе им неинтересны и не нужны».
Tags: литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments