igorolin (igorolin) wrote,
igorolin
igorolin

После салюта

Всё чаще сталкиваюсь с мнением, что наши митинги памяти по павшим в годы Великой Отечественной уйдут вместе с последними ветеранами. Время идёт. Ветеранов той страшной войны уже наперечёт, два года назад по федеральному закону им жильё предоставили, и у людей молодых, в том числе государственных чиновников, складывается впечатление, что все долги розданы.

Моему деду Петру в «Книге памяти» посвящены две строчки, он погиб под Москвой в 41-м. Похоронка на его брата Павла пришла уже после Победы, он погиб в Чехословакии в мае 45-го. Те же две строчки увековечили его имя. Дед Александр, чьё здоровье было подорвано тяжёлым трудом, умер в 1950г. На войне погибли три его сына.
Наверное, они умирали и за будущие поколения, но, конечно, в первую очередь, они умирали за своих детей. За мою маму и моего папу. Оставляя их сиротами, верили, что те не будут брошены друзьями, которым повезёт остаться в живых, будут окружены особым вниманием государства. Сейчас поколение моих родителей называют "дети войны", я бы назвал их несколько иначе - дети Победы. Это ради них бросались в атаку, ради них миллионы отцов совершали свои бессмертные подвиги. И именно этим детям пришлось взрослеть, восстанавливая из руин хозяйство страны. Это их поколение, повзрослев, полетело в космос, приручило атом, превратило СССР в мирового лидера.

Мои родители помнят изнурение физической работы в свои дошкольные и школьные годы, когда приходилось считать колхозные трудодни, управляя лошадьми, топча стога, разнося навоз по полям. Когда же подошло время считать стаж для назначения пенсий, этот период был безжалостно вычеркнут чиновниками, ведь законодательство той поры «не знало» детского труда.
Мои родители не забудут великую радость семей, дождавшихся живых мужчин, их сильные руки, подправившие избы и усмирившие плуги. Как не забудут бессилие матерей-одиночек, получавших сорокарублевое пособие по потере кормильца, которое поступало квитанцией одновременно с уведомлением о его перечислении налогом. Не забудут зиму 46-47 года, хлеб из лебеды и крапивы и страшное понятие «голод». Голод, пугавший их ещё долгие годы, чьё отсутствие скрашивало нищенское деревенское существование. Ведь до 16 лет, до начала 50-х они ходили в лаптях, пускай сегодня звучит невероятно, даже зимой.
Мои родители всего добивались сами. Увы, возможности были невелики. Необходимость обеспечивать насущные потребности не давала шансов на серьёзное образование. Мама, «выходя в люди» на продавца, год сидела на картошке и конской колбасе. Отец, умнейший, талантливый человек, поступив в МГУ из ссыльной глуши, плакал, покидая университет после первого курса, потому что не мог прожить на стипендию, а с подработкой не успевал осваивать программу мехмата. И они тянули, насколько могли, своих матерей. Ведь если ветеранские пенсии достигали двух и более сотен рублей, то бабушка, десятки лет практически бесплатно отработавшая в колхозе, получала на старость сначала двенадцать, а позднее – двадцать четыре целковых.
Их родные леспромхозовские поселки опустели, исчезли с лица земли. Создав семью, жили на съёмных квартирах, появились дети, потом получили каморку в бывшем поповском доме, отгороженную от многочисленных соседей дощатой заборкой… И никогда, ни разу государство не вспомнило о них, детях погибших солдат. Впрочем, они также никогда не обращались за помощью к государству, будучи благодарны за Вечные огни.

Не так давно потребовалось мне получать медицинскую справку автолюбителя. Сутолока и перебранка перед кабинетами создавали впечатление, что районные поликлиники специально сохранены для ностальгирующих по советскому прошлому. Однако не без новизны - «платники» составляли параллельную очередь, пусть не столь громадную, как из обычных пациентов. Я разговорился со стариком, оказавшимся ветераном ВОВ, и спросил, почему он не воспользуется своим правом зайти к врачу вне очереди. Тот горько отмахнулся, поведав, что в «дорогой столице» с него неоднократно просили деньги, прежде чем указать, как добраться до нужного места. В больнице же вовсе лучше потерпеть и подождать, иначе, не ровен час, осыплют оскорблениями или, того хуже, дадут «тычка».
Не желая верить такому, убедил людей пропустить ветерана, убедил с осознанием полного, абсолютного его права на данное преимущество. Совсем не так, как реагировал раньше, ожидая в магазине райпотребсоюза своей очереди на мотоцикл и магнитофон в достопамятные времена дефицита. Когда ждал год и два, но поступавшие экземпляры доставались сверстникам, у которых были дедушки-ветераны. А эти дедушки, пользуясь льготой, снабжали всех внуков, внучатых племянников и прочих родственников, которые никак не заканчивались…

Страна должна помнить своих героев. И главный долг этот заключается, прежде всего, в помощи тем, кто теряет в героях отцов, мужей, сыновей. Только сирот, видимо, бывает слишком много. Только, видимо, слишком много бывает вдов, не дождавшихся с войны мужей. Наша память какая-то избирательная, её выбор уж очень похож на продуманное, с подсчётами, решение. Благодарность ли это, или это имидж? Не получается ли так, что громкая забота о ветеранах – всего лишь полуправда?

…В мой родной край вернулись около 200 ветеранов войны из 800 ушедших. Сегодня в живых осталось двое. И так везде. Есть предложение к власти начать установку дополнительных стел на территориях Мемориалов павшим воинам с именами всех участников ВОВ, ведь ранее значились только не вернувшиеся. Представляется, так будет справедливо.
А, может быть, Российская Федерация вспомнит и о детях погибших солдат Великой Отечественной? Ведь они уже давным-давно стали пенсионерами, но оказались бы так рады её помощи и вниманию, на которые совсем не рассчитывают.
Tags: общество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments