igorolin (igorolin) wrote,
igorolin
igorolin

Индекс "Зайца"

В экономической науке существует неофициальный способ определения реального обменного курса валют посредством индекса Биг-Мака. А вот для выяснения уровня общественной нравственности и действительного качества жизни можно воспользоваться индексом «Зайца». Потому как «заяц» - безбилетный пассажир – распространён по всему миру, метро, трамваем, автобусом и электричкой ежедневно пользуются сотни миллионов людей, и количество выловленных в единицу времени нарушителей в сравнении с данными доверительных опросов послужили бы богатой пищей для социологов и учёных-«международников». Однако ввиду скромных возможностей и притязаний автора оставим идею в качестве подарка «The Economist». Задачи настоящего эмпирического исследования куда более ограниченны, они не уходят в шири и дали, а всего лишь оборачиваются назад и берут во внимание промежуток, который, с одной стороны, смехотворен в значении эпохи истории, но с другой, вполне весом в мимолётной человеческой жизни.

Туда, где автор робким школьником порою выезжал рейсовым автобусом с родителями из села в город. Ещё не был проложен асфальт, грузовики и тракторы месили грязь, по весне и осени автобус часто не мог подняться в глинистую «гору» в полутора километрах от остановки, и водитель терпеливо ждал, когда гонимый неотложностью дел народ преодолеет это расстояние пешим ходом. В постоянной борьбе колёс с липучей и скользкой глиной, в безропотном ожидании шофёром всегда куда-то спешащих пассажиров мне воочию представлялась забота государства о нашей глуши, о каждом проживающем в стране человеке. Также казалось, когда несколько позже прокладывался асфальт и тротуары, строились колхозные и училищные дома, новые здания детского сада и школы, в клуб приезжали Левитан и Весник, артисты филармонии и драматического театра, а ныне закрытая столовая была полна людей, и на её столах лежал нарезанный хлеб. Спустя десятилетия в моё сильно разросшееся село тянут газопровод – тоже знаковое и значимое событие, только вот атмосферы заботы больше нет, её повсеместно сменила атмосфера «толкучки».

В автобусе я любил становиться около билетного аппарата (кондукторов ещё не было), вверху которого имелась стеклянная прорезь, как в копилке, сбоку – ручка, позволявшая выкручивать необходимое количество билетов. Из салона, нередко набитого битком, мне протягивали мелочь – проезд до конечного пункта стоил 20 копеек. Я высыпал монетки в аппарат, производил несложные подсчеты в уме и радовался, когда маме знакомые бабушки высказывали комплимент: «Смотри-ка, как он у тебя хорошо считает». Не могу точно сказать, существовала ли тогда служба контроля, но грозного тона «Предъявите билеты!» совершенно не помню. Помню, словно осязаю, спокойное достоинство людей - хлеборобов, доярок, учителей, пенсионеров, которые доставали свои нехитрые портмоне, кошельки и самостоятельно вносили плату. Теперь понимаю, что главный контролёр у них был иной – совесть. Утаить плату от государства, которое вопреки бездорожью направляло транспорт к его услугам, человек считал постыдным. В те детские годы мне не встретилось ни разу того, кто бы умышленно затаился с целью сэкономить, даже мысли не возникало, что так возможно поступить, что возможно, опустив копейку, оторвать на двадцать.

Потому шоком стал случай в Сочи, где отдыхали с отцом, и однажды по дороге из Бытхи на море нам не вернули сдачу и не отдали билета. «Кто-то себе деньги присвоил», - пояснил папа, и в моё сознание, что такая бесчестность встречается на просторах моей любимой страны, вошли обида и гнев не столько за себя, сколько за родину, которую порочил автобусный вор. Я ненавидел его за позорную тайную жизнь, паразитирование, предпочтение материальных благ великой социалистической стройке.
А вскоре с набиравшим ход рынком билетные аппараты исчезли, проездные талончики стал отрывать водитель, потом появился кондуктор, потом всё чаще зазвучало «На линии работает контроль!». Новый порядок устоялся, стал привычен, традиционен.
И столь же привычно-традиционными стали попутчики, пытающиеся уклониться от оплаты. Увы, среди них не только утратившие человеческий облик алкоголики, но и студенты, женщины с детьми, здоровые работоспособные мужчины. Количество «зайцев» непомерно растёт, и только бдительность кондукторов уменьшает их массовое общественное движение.

В себе же я вдруг заметил коренное изменение отношения к безбилетным пассажирам. От былой злости не осталось следа, в моих глазах больше нет непонимания и укора. Наличествует исключительно жалость. По-прежнему, вероятно, в толпах снуют подленькие воришки, но бывшие одинокими изгоями в советские времена, ныне они растворились в публике, которую, если б не её нищета, я бы посмел назвать почтенной. Гражданин, пытающийся сокрыть червонец, отринувший в определённой мере собственное достоинство, похоже, вынужден это делать. И если его нельзя оправдать, то понять мотивы такого проступка несложно. Не нужен никому сегодня такой гражданин с его конкретными бедами, престарелыми родителями, болезнями, обветшавшим жильём, страдающими рядом с обеспеченными сверстниками детьми, потерянной работой. Каждый заботится о себе сам, вот он и заботится о себе посильным средством неприобретённого билета. Батон из пшеничной муки, дополнительный пакет молока старухе-матери, пачка сигарет, газета себе, конфета внуку – большие радости, которые исчезают с червонцем.

И, прежде чем бросить в него камень, следует представить билетный аппарат (в метро, поезде, самолёте), и вы кладёте деньги, отрываете себе сами билеты, и сколько вы положите туда, и сколько оторвёте…
Tags: общество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments